Архив Шеина - Избранное - Алкоголь  

Алкоголь в нашей жизни и выручка, и беда. Правда, у нас в стране он для большинства, все-таки, больше беда, чем выручка, а для меньшинства – большая бедовая выручка. В моей жизни, не в организме, было много алкоголя. Видел, как в эпоху Ельцина спивались гидролизным спиртом целыми семьями, большими сибирскими деревнями. Консультировал ликероводочные заводы в Сибири, разрабатывал водочные рецептуры, много времени уделял биохимии качества алкогольных напитков, их места за сибирским, русским, международным столом. В последнее время все чаще погружаюсь в историю алкогольных напитков, особенно русских и не русских в России. Так что писал обо всем этом, пишу и буду писать.

 

История с Октавием Герцыным

Эта история началась в 1737 году, во времена Анны Иоанновны, когда на российских столах высшего света царствовала гданская водка. Некто Октавий Герцын, недавно ассимилированный санкт-петербургским жителем, обратился в Правительствующий сенат с предложением дать ему 15-летнюю привилегию на выпуск водок на гданский манер из российского горячего вина. В своё оправдание он писал о том, что в Россию поступает великое число разных сортов водок, отчего немалая сумма денег из государства вывозится. Это было время, когда наставления Петра Великого ещё не выветрились из голов членов сената. В именном указе от 3 декабря 1723 года Петр I писал: «… смотреть накрепко, чтобы заморских водок менее завозили, а употребляли бы больше русские водки». Знал, знал Октавий, на что опираться в своём прошении. В те времена многие чиновники ещё радели за Отечество, поэтому отреагировали сразу.

Резолюция кабинета министров предписала коммерц-коллегии незамедлительно рассмотреть ряд вопросов. Во-первых, «не будет ли от того помешательства и недобора в здешних кабацких сборах». Во-вторых, Герцыну велено «для пробы, при асессоре Шишкине, высидеть один куб из французского, а другой из горячего вин и освидетельствовать вместе с советником Горчаковым [1], - та высиженная им водка силою и вкусом будет ли против гданской». И, наконец, доложить в Сенат «мнения со всеми обстоятельствами».

Есть в этом деле одна странность. Герцын, по сути, безродный иностранец, который вдруг взял да и написал прошение в Правительствующий сенат, и его прошение приняли к рассмотрению (!). Он не просто попросил привилегии для производства алкоголя, а попросил его еще и на 15 лет (!!), усугубив это тем, что «на эти годы из-за моря водкам вывоз запретить» (!!!). Формально это была либо глупость, либо наглость, учитывая то, как государство трепетно относилось к обороту алкоголя в стране. Если это была наглость, то здесь не могло обойтись без подстрекательства человека знающего, близкого к верхнему эшелону власти. Кто это мог быть, из прошения не следует.

Октавий, как было велено, высидел водку при свидетелях, Шишкине и князе Горчакове. По качеству она оказалась неплохая, а вот в какую цену обошлось её производство, Герцын не сказал — «В специях состоит секрет, к тому ж, как специи, так и вину цена часто переменяется, и не ведая, сколько с привозной гданской водки пошлин берется и ему платить надлежит, цены показать не может, токмо он свою водку всегда продавать будет дешевле гданской».

В ответ на резолюцию кабинета министров 20 апреля 1737 года было написано «мнение со всеми обстоятельствами». В нем подробно разбираются объемы пошлин с 1724 года на гданскую водку и даются рекомендации, как с Герцыным следует поступить. «… оному Герцыну и, для придачи впредь другим охоты, дабы оные в России, против иностранного, как из французского, так и из горячего вина, водки были строены и что деньги из России вывозиться не будут, надлежит дать дозволение на 10 лет и для курения хлебного вина, по его искусству, из которого бы он, Герцын, мог водку строить, заклеймить один куб, по указу; и ту водку ему, Герцыну, в первые 5 лет строить и продавать, как и привозные из-за моря такая ж водка от иноземцев продается, штофами и анкерками беспошлинно, а в розницу рюмками; также и в вольные дома, в которые отпускается казенная водка, продажи ему отнюдь не чинить, под такими штрафами, как о корчемстве указы повелевают; токмо другим, кроме его, Герцына, в первые 5 лет такой водки в России не делать, дабы ему от того обиды не было, а вывозу иностранным той водки запрещения не чинить; также ему, Герцыну, привозной из-за моря гданской и прочей водки не покупать и не продавать. И ежели Кабинет Её Императорского Величества с сим рассуждением соизволит быть согласен, о том бы соблаговолено было в сенате сообщить письменно».

Правительство поручило, чиновники сделали и заказали Октавию Герцыну привилегий чуть меньше, чем он просил, все, как обычно в казенных бумагах. Удивление вызывает только подписи по делу Герцына — рядового петербургского жителя, недавно обосновавшегося в городе на Неве. Засвидетельствовали это доношение в сенат со всеми обстоятельствами «князь И. Трубецкой, Андрей Ушаков, граф Головкин, Александр Нарышкин, князь Борис Юсупов, обер-секретарь Дмитрий Невежин, секретарь Алексей Федоров». Вот это галерея высоких государственных чинов! Князь Иван Юрьевич Трубецкой (1667 - 1750) — генерал-фельдмаршал, последний боярин в русской истории. Граф Андрей Иванович Ушаков (1672 - 1747) — начальник тайной розыскной канцелярии, сенатор. Граф Михаил Гаврилович Головкин (1699 - 1754) — кабинет-министр, сенатор, надзирал за Монетным двором и канцелярией. Александр Львович Нарышкин (1694 – 1746) — директор Морской академии, президент штатс-конторы, президент коммерц-коллегии, сенатор, действительный тайный советник, кавалер ордена Андрея Первозванного, двоюродный брат Петра Великого, президент Дворцовой строительной канцелярии и директор Императорских строений и садов. Князь Борис Григорьевич Юсупов (1696 – 1759) — бывший московский губернатор, сенатор, президент коммерц-коллегии и главный директор кадетского корпуса. Дмитрий Иванович Невежин (1694 - ?) – обер-секретарь правительствующего сената с 1734 по 1753 годы. Возможно, в этом списке как раз и находится тот заинтересованный чиновник или чиновники, которые и провели дело Герцына через сенат.

Не мог пройти мимо такого «пустякового дела» с большим количеством подписантов — да каких! — великий интриган при дворе Анны Иоанновны вице-канцлер Андрей Иванович Остерман (1686 – 1747). В компанию к себе он взял человека недалёкого, осторожного и нерешительного, князя Алексея Михайловича Черкасского (1680 – 1742). Ответ на «мнения со всеми обстоятельствами» был написан 3 мая 1737 года и был прост и лаконичен:  «По сему доношению надлежало напред рассмотреть и свидетельствовать, не будет ли от того помешательства и недобора из здешних кабацких сборах и вольнодомцам, которые вино и водки на продажу получают из казны за деньги, обиды и, ежели ему, Герцыну, строение гданских водок позволено будет, какую предосторожность иметь надлежит, чтоб он выкуренного простого вина под образом водки не продавал; однако ж ни о чем том в доношении не показано. Того ради правительствующему сенату о сем рассуждать и потом мнение свое представить со всеми обстоятельствами, а без того позволения дать невозможно». 

Борьба двух дворцовых группировок по «вопросу Герцына» продлилась без малого 3 года. Остерман проиграл. В 1739 году 30 декабря вышел указ Её Императорского Величества о позволении Октавию Герцыну делать водки на гданский манер, но с существенными поправками. Самое главное – сенат не разрешил делать эти водки из горячего хлебного вина, их можно было строить исключительно из французского, т.е. виноградного горячего вина. Для производства этих водок Герцын должен был брать вино на отдаточных дворах при таможне с уплатой всех портовых пошлин по тарифу. При этом купцы по-прежнему могли завозить водки из Гданска, «дабы пошлины не пропадали». Выделанные Герцыным водки надлежало продавать по цене привозных и только в штофах оптом ящиками по 20 – 30 штофов. Продажу в дома, где водкой торгуют на розлив, запретить. «Вина простого, двойного и российских водок в продажу ему не производить, что за ним смотреть накрепко камер-конторе, и в том обязать его подпискою с таким подтверждением, ежели оное он будет чинить, за то конфисковать всю его фабрику».

Разрешение и привилегия на 10 лет получены, можно начинать работать. В начале 1740 года Октавий идет на отдаточный двор и покупает для производства своих водок небольшое количество французского горячего вина. В 1741 году, незадолго до вступления на престол Елизаветы Петровны, Герцын еще раз появляется на отдаточном дворе и покупает несколько анкеров французского горячего вина. Больше его там не видели. Совершенно очевидно, что он либо пользовался своим (им сделанным) горячим хлебным вином, либо прикупал его у корчемников [2] — и то и другое было незаконно.

Первый раз наш герой попался на глаза Санкт-Петербургской корчемной конторе в 1743 году, когда отправил в Архангельск контрабандой сто шестьдесят пять штофов своей водки. Закон на этот счет гласил: «… дабы отнюдь никто корчемных питий продавать не дерзали, <…> в том от полиции крепкое смотрение, дабы отнюдь тайного провоза и продажи корчемным питьям нигде не было; нежели у кого усмотрят корчемство, тех людей с корчемными питьями имая, приводить в полицмейстерскую канцелярию, а из той канцелярии отсылать в камер-коллегию немедленно. <…> ежели кто противно сему чинить и в том пойманы и изобличены будут, с таким поступать по указам (именной указ от 12 мая 1736 года) Нашим без всякой пощады». Но хоть и было составлено донесение в камер-контору, наказания никакого не последовало.

В 1746 году по справкам, собранным корчемной конторой, камер-коллегия делает заключение, что Герцыным в Санкт-Петербурге «в продажах казенных водок чинится помешательство и недобор, и на строение тех водок с отдаточного двора вина брал он только знатно для вида одного по малому числу, а после того на строение тех водок вина с отдаточнаго двора и ничего от него во взятье не было». Заключение коллегии достаточно жестко и однозначно — Октавий Герцын строит свою водку на основе корчемного вина!

И опять с Герцына как с гуся вода. Сенат проинформирован о нарушении закона, но действий по этому случаю никаких не предпринимается. Только в 1750 году, когда была разрешена выделка водок на гданский манер в Санкт-Петербурге всем компанейщикам (желающим фабриковать и заявляющим об этом), «фабриканту Герцыну, которому по резолюции бывшего кабинета и по указу от Сената 1739 года гданского манера водки в Санкт-Петербурге строя, продавать дозволено, отныне тех водок строение и продажу чинить запретить, и того не допускать, и к строению тех водок прочего вина ему Герцыну уже не отпускать, и французской водки на то строение водок ему не покупать же и не выписывать. <…> А ежели у Герцына ныне тех водок на гданский манер за продажею что есть на лицо, оные ежели он компанейщикам продавать пожелает в цену, по какой добровольно согласятся, в том позволить, и о том ему Герцыну объявить указ из камер-конторы с подпискою».

Таким вот мирным путем закончилась 10-летняя привилегия Герцына, но не закончилась его история. На российском алкогольном фронте за этот период произошли существенные изменения. С середины 40-х годов XVIII века из Гданска стали завозить водки не только на основе виноградного вина, но и выделанные из хлебного вина — так называемые «дупельтовые, на хлебе сиженные». Они были более дешёвые и «подрывали» продажу русских водок, что стало заметно к 1749 году. В связи с этим в 1750 году на импорт дупельтовых водок наложили запрет, но стали поощрять местную, российскую выделку этих водок на основе хлебного горячего вина.

Многие богатые сановники включились в этот процесс и начали открывать фабрики по выделке водок на «гданский манер». В их числе оказался и генерал-лейтенант, действительный камергер и кавалер Михаил Илларионович Воронцов (1714 – 1767). В начале 50-х годов на Выборгской стороне он построил фабрику по производству водок. Располагалась она рядом с первым в России сахарным заводом, начавшим свою работу еще при Петре I в 1718 году. А водочным мастером на этом заводе был назначен Октавий Герцын.

Граф Михаил Илларионович Воронцов, с 1744 по 1758 годы вице-канцлер. Многие историки сходятся во мнении, что это был человек честный, мягкий и гуманный. В частной жизни — трезвый, воздержанный, приветливый со всеми, без различия общественного положения. Несмотря на щедрости Императрицы, пожаловавшей ему деревни и заводы, он постоянно нуждался в деньгах, вечно просил субсидий, пускался в торговые предприятия.

Чтобы производить водку на продажу, нужно просто иметь разрешение из коммерц-коллегии. А чтобы производить новую водку, или водку «на манер», нужно было пройти через определенные процедуры. Прежде всего, заявить об этом в коммерц-коллегию. Она же, в свою очередь, должна послать своих наблюдателей, при которых будет выгнана пробная партия водки и доставлена на дегустацию в коллегию. Только после положительного заключения чиновников фабрикант мог получить разрешение на выпуск таких водок и их продажу.

Камергер Воронцов 27 марта 1755 года подает прошение, что он «желает на своем винном заводе близ Санкт-Петербурга на Выборгской стороне в силу 1750 года указу делать гданскую дупельтовую и вейновыя водки, покупая сахарный сироп и негодные испортившиеся виноградные вина, и к тому по желанию Герцына принимает он в компанию, чтоб над оным заводом и над деланием водок ему Герцыну смотрение иметь, и просил он, действительный камергер, чтоб из сахарной патоки и испорченных виноградных вин гданские дупельтовые, ратафии и вейновые водки с помянутым Герцыным делать, и внутрь государства, где откупов нет, отправлять и продавать дозволить, и в том надлежащею привилегию их наградить».

На это камер-коллегия в отношении вейновой водки 16 июня 1755 года дает определение, что Воронцову, «действительному камергеру и кавалеру, яко человеку знатному и по чести его надежному», дозволяется: (1) делать вейновые водки из виноградного вина; (2) если деланные ими вейновые водки «будут добротою против вывозных из-за моря водок сходственны, то от делания и от продажи тех водок в продаже казенных с кабаков водок помешательства и недобора быть не признается»; (3) вывозить на продажу эти водки во все великорусские города ящиками; (4) продавать водки исключительно оптом; (5) заявлять камер-конторе и «брать письменные виды» на все продажи водок в великорусских городах; (6) к вейновым водкам не примешивать горячего хлебного вина и французской водки, «в том за ними накрепко смотреть и наблюдать камер-конторе»; (7) если они в вейновые водки будут примешивать хлебное вино и «в том по следствию подлинно изобличены будут, и за то учинить с ними по указу, как с корчёмниками поступать велено». А вот на производство дупельтовой водки из сахарного сиропа разрешения Воронцову не дали.

Что же касается Октавия Герцына, то по определению Правительствующего сената, учитывая прошлые его «заслуги», «к деланию означенных водок не допускать, и о том в камер и коммерц-коллегии, в камер же и Санкт-Петербургскую корчемную конторы, в главную полицмейстерскую и Санкт-Петербургскую губернские канцелярии, и куда надлежит послать указы, и в Сенатскую контору ведение; а означенному действительному камергеру и кавалеру дать о том из Сената отверстной указ».

Терпение и труд все перетрут! Коммерц-коллегия 17 мая 1756 года вновь рассматривает вопрос о производстве водки из сахарного сиропа на фабрике Воронцова под руководством Октавия Герцына! «Почему, не ведав той дупельтовой из сахарного сиропа водки проб, Правительствующему сенату камер коллегии представить не возможно; и для того в камер-контору послан указ, велено означенному <…> Воронцову, обще с водочным мастером Герцыном, под смотрением той камер-конторы, той дупельтовой водки из сахарного сиропу сделать пробы, и крайне той конторе наблюдать, чтоб при делании тех проб горячего вина и французской водки отнюдь употреблено не было, и по сделании те пробы оной конторе обще с тамошними компанейщиками освидетельствовать, сходственны ль быть могут с вывозными из-за моря вейновыми водками, и потом те пробы для лучшего усмотрения с своим мнением, надлежит ли в делании тех водок дать дозволение, и не будет ли продаваемым с кабаков водкам помешательства, прислать в камер-коллегию».

Сенат посылает на фабрику двух своих представителей для пробной выделки водки из сахарного сиропа, асессора Бакунина и титулярного советника Голенищева-Кутузова из корчемной конторы - не привыкать нашему герою высиживать водку при свидетелях. Пробыли они на производстве всего пять дней, с 10 по 15 июля, о чем доложились: «Делана водка Октавием Герцыным следующим манером: во-первых, положил он в полубочье черного сахарного сиропа, потом в оную влил несколько сахарного ж белого сиропа, и заквасив оную сумму малым числом кислого теста, в котором было несколько резаных пробок, все то полубочье налил теплою водою, и покрыв, оставил киснуть на четверо суток; а потом гнали чрез куб, из чего сделался спирт, который передвоя в другом кубе с померанцевою коркою, выгнал водку, и подсластил сахаром, вылил из оной в штофы, из которых два при оном доношении за общими печатями представили; а горячего хлебного вина и французской водки в ту пробу ничего примешано не было: ибо во все то время, как оной Октавий Герцын ту пробу делал, были они на фабрике неотлучно; а когда отлучались, то запирали оную, и ключ брали к себе».

«В двух штофах деланная из сахарного сиропа проба Правительствующим сенатом смотрена, и отведана, и явилась хороша: того ради по указу Её Императорского Величества Правительствующий сенат приказали ту из сахарнаго сыропу вейновую водку ему генералу-лейтенанту, действительному камергеру и кавалеру Воронцову, на означенной его фабрике делать против вышеписанной пробы дозволить, и оную пробу за печатью хранить в камер-конторе. А о смотрении, чтоб та водка делана была против вышеобъявленной пробы из одного сахарного сиропу, не примешивая горячаго хлебного вина и французской водки, камер и Санкт-Петербургской корчемной конторам, и о обязании в том оного генерала-лейтенанта, действительного камергера и кавалера подпискою, учинить по всем вышеобъявленным прежним Правительствующего сената определениям и посланным указам во всем непременно, и о том в камер-контору, и куда надлежит, послать указы».

Что случилось далее с Октавием Герцыным, история умалчивает. Неизвестно и то, сколько их еще было, Октавиев и Герцынов, в русской алкогольной истории и сколько их сейчас в Московской [3] и Ленинградской областях.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Князь Роман Фёдорович Горчаков, род. 1689, в это время был советником камер-коллегии.

2. Корчемниками называли тех людей, которые незаконно производили и продавали горячее вино.

3. В Московской области больше 30 ЛВЗ, перерабатывающих 12 млн дл спирта в год.